logo  ДниФизика в Минске
На главную О нас Песни Текста Форум Гостевая

Оригинал статьи здесь

История написания Гимна «Дубинушка»

Борис Михайлович Болотовский

Борис Болотовский — доктор физико-математических наук, Физический институт им. П. Н. Лебедева РАН, Москва

Сейчас трудно вспомнить в деталях происходившее сорок пять лет назад, тем более что тогда я мало придавал значения тому, о чём собираюсь рассказать, а никаких письменных материалов, архивных документов и других бумаг с того времени не осталось, да и не могло остаться. Тем не менее попытаюсь восстановить в памяти события тех далёких лет.

В 1946 г. я учился на втором курсе физического факультета Московского государственного университета. Курс у нас был большой, триста человек. За полтора года мы успели перезнакомиться друг с другом и, как говорится, сдружиться по интересам, которые, конечно, не ограничивались чисто учебными делами, хотя учёба, постижение нового нас тоже очень увлекали. Свободное время мы проводили в дружеском общении, в разговорах по душам (иногда не без этого с предварительной выпивкой), в походах по окрестностям Москвы. Все мы тогда много читали, не пропускали литературных новинок, обсуждали прочитанное и много спорили.

Вспоминаю, как каждый месяц в день выдачи стипендии мы выстаивали длинную шумную очередь к окошку под лестницей, где медлительный и невозмутимый старик отслюнивал наши двести сорок рублей. Несмотря на свою невозмутимость, время от времени он выглядывал из окошка и просил: «Тише! Мешаете работать». Мы ненадолго замолкали, но потом шум возобновлялся. Старый кассир считал так медленно, что казалось, будто он брал студентов на измор. Возникало желание, не дожидаясь, пока он выдаст все положенное, взять то, что уже он отсчитал, и уйти.

День выдачи стипендии связан у меня ещё с одним воспоминанием. В этот день у нас сколачивалась компания из одних и тех же студентов: Вити Белого, Миши Белоусова и меня. Получив деньги, мы втроём шли в магазин «Вина Азербайджана», который находился недалеко от университета, в самом начале улицы Горького. Там мы брали бутылку муската. Это было недорого, и на каждого приходилось по двести пятьдесят грамм великолепного ароматного вина. Купленную бутылку мы распивали тут же, в магазинчике, это не запрещалось, желающим беспрепятственно давали стаканы и откупоривали бутылку. Пили мы мускат сосредоточенно, молча, смакуя каждый глоток, и вино того стоило. Осушив бутылку, мы шли обратно в университет. Наше настроение улучшалось, нам казалось, что день стал светлее, а встречные люди добрее и дружелюбнее, все девушки превращались в красавиц, а Москва поворачивалась к нам самыми прекрасными фасадами.

Эта наша традиция бутылка муската в день стипендии продержалась пару лет и закончилась, если не ошибаюсь, закрытием магазина «Вина Азербайджана». Никто из нас не стал алкоголиком, так что твердокаменные члены общества борьбы за трезвость не должны нас сурово осуждать, тем более что я и сам теперь состою членом этого общества.

Мы шли на лекцию по линейной алгебре, которую читал прекрасный лектор, великолепный математик и хороший человек Сергей Васильевич Фомин. Мы как раз успевали к началу. Звенел звонок, мы рассаживались по местам, и в аудиторию (Ленинскую) входил Сергей Васильевич, молодой, неторопливый, в офицерском кителе без погон. Он был участником Отечественной войны, вернулся в университет после Победы и несколько лет потом проходил в своей офицерской форме, не имея возможности купить штатский костюм, недоставало денег.

Сергей Васильевич читал замечательно: интересно, ясно и так, что мы успевали всё записать. Но выпитый стакан муската всё же иногда давал о себе знать. Я задумывался о чём-то постороннем, переставал записывать за Фоминым и, глядя на склонённые над конспектами головы моих товарищей и ничего не видя, уносился мыслями неведомо куда.

В один из таких моментов у меня возникла мысль, что хорошо бы сочинить такую песню, которую бы пели студенты-физики и которая бы их всех объединяла. Я немного подумал, а потом увидел, что отстал, и бросился быстро списывать формулы с доски, чтобы наверстать упущенное. Про песню для студентов-физиков я тогда уже больше не вспоминал. Но ровно через месяц при тех же обстоятельствах эта мысль пришла ко мне снова и снова пропала. И так было несколько раз.

В конце декабря наш курс устраивал новогодний вечер. И вот тут, когда я узнал о нём, мысль написать такую песню опять захватила меня и уже больше не отпускала. Я решил, хорошо ли, плохо ли, а попробовать. Хотелось придумать весёлую песню, которая могла бы поднять настроение. Конечно, никакого опыта у меня не было, а была только самонадеянность, присущая юности.

Я решил написать песню на мотив «Дубинушки». Я часто слышал по радио, как эту песню поёт Шаляпин, она мне очень нравилась в его исполнении. Его могучий бас удивительно соответствовал смыслу этой песни.

За работу я засел в день перед новогодним вечером. Мне хотелось, чтобы «Дубинушка» была не бурлацкая, а студенческая. Написал я её за несколько часов. Вот что получилось....

Тот, кто физиком стал,
Тот грустить перестал,
На физфаке не жизнь, а малина,
Только физика соль,
Остальное все ноль,
А филолог и медик дубина.

Припев:

Эй, дубинушка, ухнем!
Эй, зелёная, сама пойдёт!
Подёрнем, подёрнем, да ухнем!

Котелок не варит,
И бедняга зубрит,
Над конспектами гнёт свою спину.
Сто экзаменов сдал,
Сто зачётов страдал,
А закончил дубиной дубина.

Припев.

Мы зачёты сдаём,
Интегралы берём,
Мы квантуем моменты и спины,
А как станет невмочь,
Все учебники прочь
И затянем родную Дубину.

Припев.

Листочек со словами я сунул в карман и пошёл на новогодний вечер.

Мы собрались на Моховой, в здании, где располагались механико-математический и исторический факультеты. Выпили, закусили, потанцевали, а потом я сказал, что у меня есть новая песня студентов-физиков. Заинтересовались этой песней немногие, всего человек пятнадцать из более двухсот присутствовавших (курс был, как я уже сказал, большой, триста человек). Мы нашли пустую аудиторию, и там я влез на стол и спел песню. Слушали меня одни ребята, ни одной девушки не было: им было неинтересно. Припев спели хором. Песня понравилась, и слушатели потребовали повторить. Я не упирался. Затем меня стали качать, несколько раз подбросили и, слава Богу, столько же раз поймали. Потом я кому-то отдал листочек со словами...

Я смутно помню, что в последующие три года учёбы мы раз или два пели эту песню всем курсом, были какие-то праздничные сборища. А на пятом курсе я узнал, что «Дубинушку» поют студенты-физики ещё в одном университете, Саратовском. Один мой приятель начал учёбу на физическом факультете МГУ, но затем по семейным обстоятельствам перевёлся в Саратовский университет. Мы не виделись с ним года два, а потом, когда он приехал в Москву, встретились. Поговорили обо всём, и вдруг он произносит: «Ты извини, я там, в Саратове, сказал ребятам, что это я написал «Гимн физиков». Не обижайся». Я не обиделся. Мне было приятно, что эту песню поют студенты-физики и в Саратове, и что она называется «Гимн физиков».

С тех пор прошло более сорока лет. Студенческая «Дубинушка» не умерла, она жива, её поют физики по разным случаям, и я несколько раз видел, как её поют стоя. За эти годы «Дубинушка» изменилась, теперь её слова существенно отличаются от тех, которые я привёл здесь, добавился даже целый куплет, но я не знаю, кому принадлежат внесённые изменения*. Тем не менее у меня есть все основания радоваться тому, что приложил к этому делу свою руку.

_____________
* Сведения о фольклоре на физическом факультете МГУ можно получить у создателей и участников легендарной группы «Архимед». Члены этой группы являются не только хранителями, но и творцами физфаковского фольклора.